Слово «шторы» — гость в русском языке. Пришло поздно, в девятнадцатом веке, через немецкое Store — а оно, в свою очередь, через итальянское stora, от латинского storea, «циновка». До этого в языке уже была почти та же «стора» — только зашедшая чуть раньше, через французский. А ещё раньше, при Петре, в дома въехала «гардина» — из немецкого Gardine, с французскими корнями courtine. Первое письменное упоминание в русских документах — около 1710 года.
То есть почти всё, чем мы сегодня называем ткань на окне, — не отсюда. Вопрос интереснее: а как это называлось до них?
Рушник — не для окна, а для окна тоже
Рушник — вытканное вручную полотно, тридцать-сорок сантиметров в ширину и метра три в длину, обычно с красно-белой вышивкой: петухи, олени, дубовые листья, виноградная лоза — у каждого узора было своё значение, от силы и верности до плодородия и защиты от сглаза.
Главное его место — красный угол, вокруг икон: рушником обвязывали образа, был рушник свадебный, рушник родильный, рушник похоронный — на каждый случай свой. Но развешивали рушники не только там: их вешали и на двери, и на оконные рамы — тоже как оберег и как украшение. У окна рушник оказывался не главной вещью, а сопровождающей: не «штора» в нашем смысле, а знак, что за этим окном присматривают заодно и высшие силы.
Подзор — кайма, которая держала форму дома
Сегодня «подзор» чаще всего вспоминают применительно к кровати: нарядную полосу ткани пришивали по нижнему краю простыни, чтобы скрыть темноту под лежанкой, куда убирали сундуки и корзины. На юге подзоры вышивали шёлком и золотой нитью, сценами охоты и гуляний; на севере — красным по белому льну, геометрией и растительным орнаментом.
Но «подзор» — вообще народное название каймы, которая идёт по кромке и держит форму: подзор на полотенце, подзор крыши — тот самый резной деревянный край под свесом кровли, который до сих пор можно увидеть в старых домах. В этом же смысле подзор навешивали и над окном: декоративная полоса по верхнему краю оконного текстиля, вышитая или кружевная, — предок того, что сегодня назвали бы ламбрекеном, только придуманный не дизайнером, а хозяйкой дома.
Задергушка — самое честное слово из трёх
У «задергушки» нет ни высокой этимологии, ни музейной карточки — это просто диалектное слово от глагола «задёргивать». Короткая, часто до подоконника ткань, которую задёргивали на ночь или когда мимо шёл чужой человек, — вещь рабочая, а не праздничная. Не для того, чтобы показать вкус хозяйки, а чтобы закрыть окно от лишних глаз здесь и сейчас, одним движением руки.
Может, поэтому слово и не прижилось нигде, кроме разговорной речи, — оно слишком точно называет функцию, а не статус. У рушника и подзора была ещё роль высказывания: смотрите, как я умею. У задергушки — только одна: не смотрите.
Что было общим до слова «шторы»
Ни рушник, ни подзор, ни задергушка не покупались готовыми. Все три вещи требовали рук: ширину брали от размера конкретного окна, узор — от того, что умела вышить именно эта хозяйка. Три разных слова для трёх разных задач — оберег, статус, приватность. Ни одно из них не подходило сразу для всего, потому что и само окно не было местом на все случаи.
А потом пришло одно слово — «штора» — и заменило собой сразу три смысла разом. Универсальное для того, что раньше было личным. Работает как ярлык. Но ярлык всегда проще того, что под ним.
